Александр Михайлов: «Идею превратить в проект, проект претворить в жизнь»

Александр Михайлов: «Идею превратить в проект, проект претворить в жизнь»

Наш собеседник – руководитель общественного республиканского молодежного движения «Креативный капитал».

— Расскажи о себе, чем ты занимаешься и почему ты этим занимаешься?

— Меня зовут Александр Михайлов, и я руковожу республиканским молодежным движением «Креативный капитал». Если очень обобщенно, то мы занимаемся тем, что учим людей делать социальные проекты. Когда у кого-то есть желание «сделать мир лучше», мы помогаем оформить это намерение в конкретную идею, помогаем понять, какой проблемой человек хочет заниматься, и выработать решение для этой конкретной проблемы, далее — идею превратить в проект, привлечь в этот проект ресурсы и реализовать его. В данный момент все это работает в формате большого республиканского акселератора проектов, он называется «ФАСТ. Революция», и делаем мы его вместе с несколькими общественными организациями и государственными учреждениями.

— У нас тема города. Как ты считаешь, насколько возможно вносить изменения в жизнь города через социальные проекты, насколько возможно находить поддержку под городские проекты вообще? Такие вопросы возникают, потому что мы сталкиваемся с ситуацией, когда очень много инициатив, людей с очень крутыми проектами, но ребята не знают, куда идти.

— Попробую ответить на каждый из этих вопросов отдельно. Давай сначала. Можно делать проекты, нужно делать проекты, потому что любой замысел, каким бы интересным он ни был, пока он не оформлен в проект, как правило, никем не рассматривается. И убедить кого-то в том, что ты будешь каким-то полезным делом заниматься и доведешь его до результата, имея только идею, желание, — тоже очень трудно. Сразу следующие вопросы возникают: «А что именно ты хочешь сделать? А сколько это будет стоить, и что конкретно делать?» И вот она, пожалуйста, — потребность в проекте. То есть каждому, кто хоть что-то сделать хочет, улучшить что-то, надо уметь оформлять свои мысли хотя бы в контуры проекта. И искать поддержку для своего проекта тоже нужно со знанием дела: уметь объяснять свои замыслы конкретно, а не абстрактно, и поддержку просить конкретную. Если нет описанного проекта — что тут можно объяснить?
Проекты бывают разной сложности, если это большой проект, то тут можно и за гранты бороться. Если это мелкая инициатива, то, скорее всего, поддержка — это друзья, сторонники, единомышленники, может быть, малый бизнес. Бизнес в Ижевске сейчас тоже поддерживает, особенно начинающих ребят. Как правило, у начинающих проекты простые, с городской средой связаны, с ее улучшением. Ну, условно говоря, сделать спортивную площадку, благоустроить какой-то участок, мусор убрать, — такие проекты, в которых результат здесь и сейчас видно. Это не решение сложных системных вопросов, и это довольно просто объяснить. Такие проекты сегодня часто поддержку получают.

— Вот если мы вернемся к маленьким проектам… они точечные сегодня, так или иначе?

— Да, чаще всего это так.

— Возможно ли это привести в какую-то систему, и если да, то что нужно для этого сделать?

— Как правило, почему они мелкие? Потому что мелкие проекты — это боль конкретного человека: вот он — горожанин, и вот свалка, наличие которой его беспокоит. И очень мало людей есть, которые умеют мыслить системно. Конкретный разовый результат – тоже
здорово. Вот, например, решил человек проблему с парковкой у себя во дворе и остановился на этом. Но лучше, конечно, когда он задумался, что это общая проблема и ее надо как-то системно решать. Таких мало, а тех, кто начинает браться за системные проекты и решения, — еще меньше. Тут получается, что нужно найти больше ресурсов, внутренних в том числе, чтобы решать проблемы, которые тебя лично, твоего двора уже не касаются. Этим личная инициатива отличается от системной работы.
Рано или поздно те, кто проблемы начинает решать системно, превращаются в общественников. Они решают часть личного времени посвящать какому-то конкретному проекту и совершенствуются в такой общественно полезной работе. Это уже общественная организация, она может быть создана на какой-то период времени – для решения конкретной проблемы, работы над конкретным проектом, — а может стать делом жизни. Тут уже вопрос личного выбора и вопрос профессионализма с точки зрения управления, ведь организация – это и коллектив, и финансы, и ответственность. Если ты выбираешь эту стезю, то твой успех будет зависеть от понимания проблем, за которые ты взялся, от понимания того, какую услугу ты обществу оказываешь, какую пользу создаешь. То есть тут уже конкретная работа должна быть, профессиональная.
Мелкие проекты, как правило, точечные, их много одинаковых. Разные люди инициируют такие проекты для решения одинаковых, по сути, проблем. У властей городских может возникнуть желание объединить такие инициативы в некое единое движение, но это не сработает, потому что мотивы другие. Такие люди не хотят системно что-то менять, они хотят здесь и сейчас решить собственную проблему, им этого достаточно.

— То есть по большому счету получается, что это такая охота за ресурсами, а энтузиастов, которые готовы без денег что-то делать, выходит, мало?

— Конечно, всегда находятся те, кто затевает работу над проектом только потому, что под него выделяются деньги. Но я уверен, что тех, кто неравнодушен и именно поэтому берется за решение проблем, со временем будет все больше. Мы уже сейчас видим, как меняется ситуация. Правда, трудно сказать, какое время понадобится для того, чтобы люди, во-первых, перестали отмахиваться от проблем и ждать, когда их решит кто-то другой, а во-вторых, признавали и поддерживали тех, кто берется за решение таких проблем по доброй воле и делает это профессионально. Это такой правильный путь общественного участия, в принципе, путь ответственности и за себя, и за то, что происходит вокруг. Город в этом очень сильно нуждается.
Например, сектор благотворительности и донорства очень растет сейчас, а это один из форматов участия в решении проблем. Во-первых, люди начинают помогать и жертвовать. Во-вторых, перед тем, как пожертвовать, многие начинают задумываться, правильно или не правильно, куда именно они жертвуют, следить за тем, насколько грамотно фонд или другая общественная организация этими средствами распоряжаются. Это уже более правильное поведение. В данный момент жертвуют в основном сиротам, больным, пенсионерам – это уже стало понятно многим, что есть те, кому нужно помогать. Но не многим пока понятно, что тут тоже нужны системные решения – что вопрос не в том, что нужно дать кому-то денежку, подарок купить, а в том, чтобы помочь человеку справиться с его проблемами. Если хочешь помогать одиноким старикам – поддерживай организации, которые знают, как помочь справиться с одиночеством, а не просто приезжают раз в год и откупаются подарками. Болеешь душой за детей-сирот – помогай программам, которые учат ребят жить в мире за стенами интернатов, а не приучают их ждать подарков от добрых дяденек и тетенек – с такой привычкой нормальную жизнь не построишь.
Организации, которые работают системно, есть, нужно просто интересоваться и разбираться, а не успокаиваться простым пожертвованием. Участвовать в жизни таких организаций можно, кстати, не только деньгами, но и просто своим временем. Но это вообще отдельная тема…

— Речь о благотворительных фондах?

— Далеко не все благотворительные фонды профессионально решают эти вопросы. Дело вообще не в форме организации, не в слове «благотворительность». Сейчас, например, довольно популярная тема – корпоративные благотворительные фонды. Есть руководители компаний, которые искренне стремятся заниматься благотворительностью. Но тут важно понимать, что это вообще отдельный сектор, что в нем надо в первую очередь знания развивать и технологии работы. А часто бывает, что создает такой руководитель свой фонд, все в нем вроде бы организует правильно, вкачивает деньги, а делает, по факту, то же самое — покупает подарки, раздает в интернаты…

— Да, действительно. Большая это тема и сложная. А если вернуться к проектам. Есть у них вообще модели монетизации? Проект ведь устойчив тогда, когда он самодостаточен, когда он живет не только за счет благотворительности, за счет вложений других людей.

— Если говорить именно про финансовую составляющую, то, конечно, это вопрос устойчивости и возможность развивать свою деятельность как профессиональную, не разовую. Да, всегда есть разные источники, и чем больше таких источников, тем лучше, потому что это не только устойчивость финансовая, это еще и независимость от институтов. Вообще, я всем рекомендую защищать свои проекты в конкурсах, ну, например, федерального фонда президентских грантов и еще каких-то фондов. Второе — это попадание в целевые программы, республиканские или муниципальные. Конкретно наша организация этим пока слабо занимается, но, тем не менее, эти программы есть, и в них можно попадать. Третье — это как раз активно рассказывать о своей деятельности людям, которым это может быть интересно, заниматься краундфандингом, то есть сбором народного финансирования. Для этого нужно выходить на специализированные площадки и развивать медийку как системную работу, чтобы люди знали о твоем проекте, понимали, чем он полезен, что тебе можно доверять, и становились твоими сторонниками, были готовы поддерживать рублем.
Все, что касается денег, того, чтобы они были в достаточном количестве, это конкретная деятельность по тому или иному направлению, которое ты выбираешь. И если все так, то рано или поздно твоя проектная команда или твоя общественная организация вырабатывают те навыки, которые уже можно коммерчески продавать. Мы, например, можем профессионально учить социальному проектированию, тому, как вовлекать людей в какую-то активность. Мы можем профессионально рассказать, как оформить заявку на тот или иной грант. Чем дольше ты работаешь, тем больше степень экспертности, а на экспертность всегда есть спрос. Ну, опять же, этим тоже нужно заниматься отдельно – поддержанием спроса и упаковкой предложений.

— Что для тебя город, и что для тебя социальные проекты в городе?

— Попробую объяснить мое внутреннее понимание. Впервые, наверное, за всю историческую перспективу, у человечества сложилась возможность жить в среде, в которой можно быть реально самостоятельным, жить в одиночку. Город — это набор инфраструктур, и человеку не обязательно относиться к какой-то социальной группе – ты
можешь жить автономно и сам для себя все решать. Не обязательно быть членом семьи, членом коллектива. И вот когда ты это осознал, ты начинаешь искать единомышленников и союзников с тем же мышлением самодостаточным, интересным, что и у тебя, и вы уже вместе начинаете создавать что-то новое. Вот в этом для меня город, это, наверное, некое географическое место, в котором созданы условия для жизни таких вот самодостаточных единиц. Например, в Ижевске есть эта возможность, а в небольшом населенном пункте на 5-10 тысяч человек культурные коды еще настолько значимы, что люди себя заставляют принадлежать к той или иной общине. Для меня эта штука важна, потому что только в состоянии, когда ты сам познал себя как автономного человека, ты качественнее строишь отношения, ты качественнее строишь жизнь, и ты начинаешь конструктивно, осознанно смотреть на окружающие пространства. У тебя появляется желание пространство преображать, потому что тебе в кайф в нем жить. Ты понимаешь, что только ты, в общем-то, ответственен за все, что с тобой происходит. Вот для меня город — это некая такая инфраструктура, которая позволяет этот путь пройти, если про смысловую историю говорить, то это так.
Для меня соцпроекты, мой мотив, почему я этим занимаюсь, — это как раз таки улучшение качества жизни самодостаточных людей. Для меня в этом очень большой смысл, глубина, я могу тут долго раскладывать, почему моя позиция именно такова. Почему, например, я не считаю социальные проекты, связанные с людьми, попавшими в трудную жизненную ситуацию, приоритетными? Для меня приоритетны как раз люди здорового мышления, те, кто может занять эту позицию «я — центр, и все, что со мной происходит, это моя ответственность». И в городе это намного проще сделать – занять такую позицию и реализоваться в улучшении окружающей среды. Это как раз через соцпроекты и происходит.

— Каким ты видишь город?

— Тут, как ни крути, чем дольше живешь, тем больше люди понимают, что все должно быть либо централизованно, либо демократически. Я все больше склоняюсь к тому, что в нашем городе мы создадим какие-то общественно-политические инструменты, и здесь будет реальная демократия, когда люди будут ответственны. Условно говоря, когда чиновник будет отвечать за свои слова, и не только за слова, но и за функционал, который он должен реализовывать. Чтобы, например, ни один застройщик в обход законодательства не мог выкупить участок и поставить какую-то странную конструкцию типа «Колизея» в общественном пространстве. Чтобы такие странные конструкции не появлялись там, где им никак нельзя быть. Опять же дело в процессе. Я надеюсь, что в городе будет отсутствовать возможность так поступать, то есть появится прозрачность институтов и прозрачность процедур.
Естественно, это все даст расцвет гражданской активности, если система будет правильно работать, а это уже будет другое: сложные и интересные социальные проекты, среда, много всего может родиться, когда процессы заработают.